Среда, 12 Августа 2020, 09:45
Меню сайта
Поиск
Форма входа
Категории раздела
G [30]
Фики с рейтингом G
PG-13 [48]
Фики с рейтингом PG-13
R [104]
Фики с рейтингом R
NC-17 [94]
Фики с рейтингом NC-17
Дневник архива
Наши друзья


















Сейчас на сайте
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Статистика

Фанфики

Главная » Файлы » Гарри/Сириус » G

Пёс, хаффлпаффка и платяной шкаф. Часть 3
[ ] 01 Февраля 2010, 12:00

Часть 2


Рассказ Марты


Как вы уже знаете, я магглорожденная волшебница и училась в Хаффлпаффе. Должна признаться, все те знания, которые я получила в Хогвартсе, мне практически не пригодились. Сразу после окончания школы я вышла замуж за человека, которого любила с детства. Он был магглом, и мне удалось скрыть от него свои колдовские способности. Он был уверен, что я в течение семи лет училась в обычном закрытом пансионе. Сейчас я думаю, что он все знал или, по крайней мере, догадывался, но молчал, подыгрывая мне. Может быть, я была неправа, но когда у меня родились дети, я решила, что мое решение жить как обычная маггла было совершенно правильным. Обе мои девочки оказались сквибами, и я не представляю, каково бы им пришлось, если бы они росли в волшебном мире или на грани двух миров и с раннего детства чувствовали себя обделенными.

Где-то в середине семидесятых мой муж очень тяжело заболел. Он держал швейную мастерскую, и с этого времени мне пришлось взять на себя и уход за мужем, и управление мастерской. К счастью, мне удалось удачно выдать замуж обеих моих дочерей, и они уже жили отдельно от нас.

Муж умер в 1880 году. Мне было пятьдесят пять лет, я была еще относительно здорова и полна сил, но мне казалось, что моя жизнь кончена. Я продала мастерскую и собиралась переехать к младшей дочери, чтобы помогать ей с детьми, но тут на меня неожиданно свалилось наследство.

Я уже говорила вам, что родилась в семье магглов и у меня нет родственников в волшебном мире. Я заподозрила подвох сразу же, как только увидела стучащую в окно сову. Но стряпчий из Косого переулка сумел убедить меня, что все правильно и законно и что я действительно прихожусь троюродной племянницей покойной Антигоне Снорк, которая оставила мне после смерти дом, предназначенный для сдачи в наем, и старинный шкаф, который я обязана сохранить. Именно такие условия и были указаны в завещании: я непременно должна была сдать этот дом и не имела права избавиться от шкафа.

Я пожелала увидеться с близкими родственниками покойной. Мне дали адрес.

Это оказалось древнее, но крайне обедневшее семейство. Все, как один, хаффлпаффцы. Деньги от сдачи в наем хорошего четырехэтажного дома явно не были бы для них лишними. Я сказала, что готова отказаться от своей доли в их пользу, но они в один голос уверяли меня, что не примут такой жертвы и что я просто обязана уважить волю покойницы и вступить в права наследства. Я заметила, что они все почесывают ладони, и не стала спорить. Но поверите или нет, все последующие годы я половину полученной арендной платы отправляла семейству Снорков.

Итак, я стала владелицей дома. У меня были деньги, вырученные от продажи мастерской, и я потратила их на ремонт и смену обстановки. Всю старую мебель я, естественно, выбросила, кроме шкафа, указанного в завещании. Ту комнату, в которой он стоял, я решила оставить для себя, и стала складывать в этот шкаф одеяла и постельное белье.

Наконец, в начале 1881 года я дала в газете следующее объявление:

«КОМНАТЫ меблированные, 221б, Бейкер-стрит, Портман-сквер, для одного или двух джентльменов. Гостиная с одной или двумя спальнями, хорошая кухня. Обращаться на месте к М. Хадсон».

Вы уже знаете, кем были мои постояльцы. И вот что я хочу сказать – за последние семьдесят лет я пересмотрела великое множество фильмов и театральных постановок про мистера Холмса и доктора Уотсона. Я видела многих «Холмсов» – от Уильяма Джилетта до Джереми Бретта, и я до сих пор не могу понять, почему в театре и кино Холмса играют такие пожилые актеры. Пятидесятилетние, великий Мерлин! В свои пятьдесят мистер Холмс уже решил отойти от дел и уехал в Суссекс.

А когда я увидела его впервые, ему было где-то около двадцати пяти. Его друг, доктор Уотсон, был чуть старше, но не намного.

Мистера Холмса я поначалу приняла за студента – медика или химика, и очень долго не могла понять, чем же он занимается на самом деле. Он привез с собой целую груду лабораторной посуды: всякие колбы, пробирки, и руки у него были вечно в пятнах от реактивов, в каких-то порезах, царапинах.

Он был, как ртуть… Нет, как вода. То совсем тихий, то бурный и порывистый. И, конечно, он не был «думающей машиной», как поначалу описывал его доктор. Напротив, он был чрезвычайно раним, чрезвычайно чувствителен к любым проявлениям несправедливости. А образы «холодного мыслителя» и «думающей машины» были нужны ему как маски, чтобы спрятать за ними свою уязвимость. Он был, без сомнения, гением. Вам известно, что именно его разработки легли в основу современной криминалистики? Но это не главное. Главное то, что к нему приезжали и приходили люди не только со всего Лондона, но и со всей Англии. Приходили в надежде отыскать ответы на свои вопросы или добиться справедливости. И мистер Холмс помогал всем, он относился как к равному к каждому человеку, к какому бы сословию этот человек ни относился. И каждому мог посочувствовать. Вы не представляете, как я жалею, что в его жилах не было ни капли волшебной крови и что последний из даров Хельги достался мне, а не ему.


– Это его вы должны были оберегать? – тихо спросил Сириус. – Он и был вашей миссией?

– По-видимому, да. Он был гением, а гении, как известно, мало приспособлены к обычной земной жизни. Он отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то мог его выслушать, чтобы кто-то заботился о нем, сопереживал, кормил, окружал теплом и уютом. Поэтому судьба послала ему двух хранителей – доктора Уотсона и меня. Нет-нет! – усмехнулась Марта при виде удивленных лиц Сириуса и Альбуса. – Доктор Уотсон был таким же магглом, как мистер Холмс, и никаким сверхъестественным даром не обладал. Но он тоже искренне любил мистера Холмса и мог дать ему то, что не могла дать я.

– А когда вы поняли?.. Ну, то есть…

– Как только мистер Холмс и доктор Уотсон въехали в мой дом, я начала замечать, что мои магические силы растут. К тому времени я не пользовалась палочкой вот уже почти сорок лет, но чтобы заметить прибывающую магию, палочка была не нужна. Я видела, как стакан, упавший со стола, на миг зависает в воздухе, а затем опускается на пол целым и невредимым. Я видела, как кастрюли сами очищаются от грязи, стоит лишь прикоснуться к ним губкой. Это были мелочи, но постепенно они складывались в целостную картину. Я была словно окружена коконом из магической энергии, и эта энергия помогала мне во всем, какую бы работу я ни делала, пусть даже самую простую. Постепенно этот кокон разрастался, и я начала воспринимать его как огромную паутину, сетью наброшенную на город. Я могла чувствовать, где находятся мистер Холмс и его друг, я могла ощутить угрожающую им опасность и отвести ее – сделать так, чтобы пуля пролетела мимо, а нож в руке убийцы дрогнул в самый важный момент. А еще я обнаружила, что у меня перестали появляться новые морщины и седые волосы. Правда, это я заметила совсем не сразу.

– А Гарри? – не вытерпел Сириус. – Когда к вам попал Гарри?

– Осенью 1886 года, как я уже говорила. Я нашла его спящим в шкафу, и он не помнил, как оказался внутри. Говорил, что они с дядей Сириусом рано утром шли к кому-то в гости, а потом он устал и дядя Сириус взял его на руки. А проснулся он уже здесь. Я так думаю, мистер Блэк, мальчик заснул у вас на руках и вы сонного положили его в шкаф. С ним было письмо. Написанное моим же почерком. В письме говорилось, что Гарри должен жить в моем доме до достижения одиннадцати лет, а затем он поступит в Хогвартс и будет возвращаться сюда на летние каникулы. Из разговоров с мальчиком я поняла, что он – круглый сирота, и после смерти родителей воспитывался у родственников, которые его обижали. Гарри уже знал, что он волшебник и что будет учиться в Хогвартсе. Мы с ним договорились, что он не станет никому рассказывать о волшебном мире, и что я выдам его за своего внука. Как я поняла, приемные родители запрещали ему любые упоминания о магии, и он в свои семь лет прекрасно умел держать язык за зубами. Гарри был удивительным ребенком. Мне до сих пор не верится, что после такого воспитания он смог сохранить в себе столько доверия к людям. Он был таким доброжелательным, таким открытым и очень-очень любопытным.

– Вы знали, что он прапраправнук Шерлока Холмса?

– Нет, не совсем, – Марта покачала головой. – Я знала, что Гарри – какой-то его дальний родственник. Так было сказано в письме. Я была уверена, что у мистера Холмса нет детей.

– В то время их у него и не было, – кивнул Дамблдор.

– И я догадалась, что на Гарри наложено защитное заклинание. Я знала о существовании таких заклинаний, хотя столкнулась с ним впервые. Единственное, что меня смутило – это когда Гарри вернулся сюда летом 1891 года, после своего первого курса в Хогвартсе. Я знала, что Гарри обязан хотя бы раз в год возвращаться в дом своих родственников. Но Холмса в это время здесь не было, он считался погибшим. Как вы знаете, в мае этого года состоялась его знаменитая «дуэль» на Рейхенбахе.

– Ты сказала «считался погибшим»? Ты сама, Марта, верила в его смерть? – уточнил Альбус.

– Я не знала, во что верить. Мне казалось, что он не мог умереть, но он был слишком далеко, чтобы я смогла его «почувствовать». Но Гарри тогда объяснил мне, что защитное заклинание будет действовать до тех пор, пока этот дом остается домом Шерлока Холмса. Я не стала искать других постояльцев, сохранила все вещи мистера Холмса и ухаживала за ними в его отсутствие, как если бы он мог в любую минуту вернуться. И он вернулся. А Гарри, как мне кажется, знал, что Холмс не погиб.

– Еще бы! Небось, как только он снова оказался в нашем времени, так сразу кинулся в библиотеку за Конан-Дойлем.

– Да, кстати, о рассказах. Когда доктор Уотсон начал писать отчеты об их с мистером Холмсом совместных приключениях, я попросила его, чтобы он нигде не упоминал имени Гарри. Просто на всякий случай.

– А Гарри тоже участвовал в их расследованиях?! – воскликнул Сириус. – Миссис Хадсон, пожалуйста, отправьте в прошлое и меня тоже! Я очень вас прошу!

Марта и Даблдор дружно расхохотались.

– Мистер Блэк, если Гарри я могла выдать за своего внука, то за кого, по-вашему, мне следует выдать вас?

Сириус закашлялся и покраснел.

– На самом деле Гарри ходил в школу и играл со своими друзьями, как все обычные дети, – спокойно пояснила Марта. – Если он и выполнял какие-то поручения мистера Холмса, то самые незначительные, вроде отправки телеграмм или поиска изрезанной газетной статьи в окрестных гостиницах. Единственный раз, когда я была действительно зла на Холмса – это тот случай в Девоншире. Подумать только – взять девятилетнего мальчика с собой на болота! И мистер Холмс мог сколько угодно клясться, что Гарри там ничто не угрожало, что он жил в деревне, а на болота только относил еду, но я была так рассержена на этого чертова гения, что готова была задушить его голыми руками! – Марта взглянула на свои руки и сокрушенно подытожила: – Естественно, не задушила. Но мистер Холмс, как мне кажется, стал после этой ссоры гораздо осмотрительнее.

– Но вы же наверняка могли уберечь от опасности их обоих, – с сомнением заметил Сириус.

– В Лондоне – да. Но Девоншир – это слишком уж далеко.

– А как вообще твои постояльцы относились к Гарри? – поинтересовался Дамблдор.

– Хорошо относились, – уверенно ответила Марта. – То есть, сначала я, конечно, предупреждала Гарри, чтобы он поменьше попадался им на глаза. Сами понимаете, если вы заняты серьезным делом, а в доме вдруг появляется чужой маленький ребенок и путается у вас под ногами, мало кто из мужчин способен сразу проникнуться к нему отцовской любовью. Но Гарри рос, становился серьезнее и сообразительнее, и постепенно они начали общаться. Играли в шахматы по вечерам, мистер Холмс показывал ему свои опыты. Конечно, я предупреждала Гарри, чтобы он поменьше навязывался, да и сам он видел, когда ему рады, а когда лучше уйти и не мешать. Когда Гарри был уже подростком и приезжал на каникулы, Холмс учил его фехтовать и стрелять из револьвера. А еще они ездили в поместье к другу Холмса, сэру Реджинальду Месгрейву, чтобы кататься верхом. Я знаю, что Гарри был счастлив здесь, на Бейкер-стрит, потому что он продолжал возвращаться сюда каждый год, даже после своего совершеннолетия, и навещал мистера Холмса в Суссексе на его пасеке. Он возвращался в этот дом и после смерти Холмса – раз в год, хотя бы на неделю. Но потом перестал.

– Почему? – резко спросил Сириус. – С ним что-нибудь случилось?

– Я думаю, – ответила Марта, – случилось не с ним, а со мной. Конечно, дар Хельги сослужил мне хорошую службу. Взять хотя бы тот случай с немецким шпионом в четырнадцатом году. Мне было почти девяносто. Если бы не дар, я была бы старой развалиной и вряд ли смогла бы помочь мистеру Холмсу. Но я была уверена, что после его смерти снова начну стареть.

– Ты думала, что твоя миссия окончена, Марта? Но если бы ты умерла, кто бы переправлял Гарри из настоящего в прошлое и обратно?

– Я ведь не знала, что только я и могу управлять этим шкафом. А когда узнала…

– А как вы узнали? – снова вмешался Сириус.

– Когда Гарри очередным летом не приехал меня навестить, я решила выяснить, не случилось ли чего с моим чудесным шкафом. И я обратилась за помощью к относительно молодому, но уже прославленному волшебнику. К Альбусу Дамблдору.

– Опа! – воскликнул Сириус, изумленно уставившись на директора. – Мир тесен, да?

– Волшебный мир – это одна большая деревня, – со смехом согласился Дамблдор. – Как мне удалось выяснить, шкаф действовал, но действовал очень своеобразно. Во-первых, это был аналог так называемых исчезательных шкафов, но он перемещал людей и вещи не в пространстве, а во времени. Во-вторых, он использовал принцип имприттинга…

– То есть?

– То есть, где-нибудь через пару дней, а может быть, и завтра, мы приведем сюда Гарри Поттера, и Марта, уже зная, как работает этот шкаф, отправит мальчика в прошлое на сто один год.

– Почему именно на сто один?

– А посчитай сам. Сейчас на дворе восемьдесят седьмой, так? Тысяча девятьсот. А Марта обнаружила Гарри в этом шкафу в тысяча восемьсот восемьдесят шестом. Значит, она должна отправить его в прошлое точно на сто один год, и ни больше, ни меньше. В этот самый момент шкаф запомнит и эту волшебницу, и эту дату. Теперь, никто другой не сможет воспользоваться этим шкафом, и никто другой не сможет указать иной временной промежуток – ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.

– Никогда-никогда?

– Возможно, когда Марта умрет, найдется другой волшебник, который сможет перенастроить этот шкаф на себя и задать иной шаг перехода. Не делай таких испуганных глаз, Сириус, все мы смертны, и всех нас когда-нибудь не станет.

– Старики обязаны уходить, – согласилась Марта. – Чтобы освобождать место для молодых.

– А что было дальше? – Сириус решил сменить тему.

– Дальше? В сороковом, когда начались немецкие бомбардировки, я спрятала дом под «Фиделиусом». Я больше его не сдавала – для меня этот дом был прежде всего домом Холмса, а затем – домом Гарри, куда мальчик рано или поздно должен возвратиться. Он будет жить здесь, мистер Блэк, когда станет взрослым, и здесь станет растить своих детей, а до тех пор дом нужно было сберечь. Сама я все эти годы работала – нянькой, экономкой, поварихой – делала то, что умела. А когда на Бейкер-стрит открылся музей Холмса, пошла туда смотрительницей. И ждала, когда же наконец, ко мне придут и скажут, что я должна отправить в прошлое одного маленького мальчика.

– Он проживет там четыре года – с семи до одиннадцати, а потом? Вернется в это же время, но уже одиннадцатилетним? Или как?

– Сириус, ты невнимательно слушаешь, – серьезно сказал Дамблдор. – Шкаф действует со строго определенным шагом в сто один год. Гарри проживет в прошлом четыре года и вернется сюда летом тысяча девятьсот девяносто первого, чтобы отправиться в школу.

– Значит, мы не увидим его целых четыре года?

– Они пролетят незаметно, Сириус, – Марта наклонилась к нему и сочувственно сжала его руку. – Ты будешь нужен ему, не сомневайся. Он сможет жить у тебя на рождественских и пасхальных каникулах, ты сможешь навещать его в школе. И ты ведь сделал для него самое главное, Сириус, ты изменил к лучшему его судьбу.

– А когда мы отправим его в прошлое? Уже завтра?

– Давайте, отложим до воскресенья, – с улыбкой предложил Дамблдор. – Пусть ребенок увидит в субботу свой первый квиддичный матч.


* * *

В своей книге «Загадка Риддла» Рита Скитер приводит текст письма, которое первокурсник Гарри Поттер написал в декабре 1991 года своему прапрапрадедушке, мистеру Шерлоку Холмсу.


«Дорогие дядя Шерлок и дядя Джон!

Простите, что не писал вам так долго. У меня все хорошо. Сейчас у нас рождественские каникулы. Но я все еще в школе, потому что лежу в лазарете. Мадам Помфри (это наш колдомедик) пообещала мне, что я скоро выздоровлю выздоровлею вылечусь.

Вы только не волнуйтесь, пожалуйста! И бабушке Марте скажите, чтобы она за меня не волновалась. Просто мы с друзьями ловили Вольдеморта. И у нас получилось! Он сидел в голове у нашего профессора Квиррелла (он ведет у нас защиту от темных сил). Вольдеморт хотел, чтобы профессор Квиррелл украл для него философский камень. Профессор один раз уже попытался его украсть, на Хеллоуин, я писал вам об этом в прошлом письме. Сначала у нас была версия, что на самом деле украсть хотел профессор Снейп, который ведет зельеварение. О нем я тоже вам писал. Он еще спрашивал меня об аконите, и я рассказал ему, как по состоянию трупа можно определить, что жертву отравили, и еще рассказал о восточном яде бик, и по-моему, он меня после этого даже немного зауважал. Так вот, он тогда пытался помешать Квирреллу, и его покусал Пушок. Это наш цербер, который охранял камень. И у него три головы!

Но мы придумали, как заманить Квиррелла в ловушку. Гермиона спросила у него на последнем уроке перед каникулами, правда ли, что цербера можно усыпить музыкой. А потом мы стали следить за Квирреллом, чтобы проверить, полезет он мимо Пушка за камнем или нет. И он полез, а мы шли за ним следом и следили, а потом Гермиона вернулась и привела профессора Дамблдора, а профессор Квиррелл напал на меня, но оказалось, что ему больно до меня дотронуться (это не он сам напал, это его Вольдеморт, у него в голове, заставил). Но он все-таки успел меня ранить, и поэтому я попал в лазарет. А профессор Дамблдор выгнал Вольдеморта из головы у профессора Квиррелла, и теперь профессор Квиррелл тоже лежит в лазарете, только в другой палате, и мадам Помфри говорит, что он вылечится и даже больше не будет заикаться.

А когда она меня выпишет, я хочу остаться в школе, потому что тут сейчас Рон и Гермиона (они не поехали домой на каникулы, потому что хотели помочь мне расставить ловушку на Квирелла, то есть, на Вольдеморта). Но поехать в гости к дяде Сириусу я тоже хочу. Может быть, он разрешит мне, чтобы я взял с собой Рона и Гермиону? А после каникул мы будем искать Тайную комнату. Все говорят, что это просто легенда, но я не верю, что это легенда. К тому же у нас в замке живет привидение девочки, которую убило чудище из Тайной комнаты. Я допросил привидение (даже два раза!) и осмотрел место преступления, и теперь у меня есть версия, которую я хочу проверить! Только я сейчас вам об этом не напишу, потому что это секрет.

А еще с нас сняли много баллов за нарушение дисциплины, но еще больше добавили за то, что мы поймали Вольдеморта!

Я очень сильно скучаю по вам обоим. До встречи летом.

Искренне ваш,

Гарри Поттер»


* * *

И ведь они в самом деле нашли Тайную комнату той же весной. Но это была уже совсем другая история.


Конец

 

Категория: G | Добавил: Макмара | Теги: Сириус, Гарри
Просмотров: 742 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 3.0/1 |