Пятница, 07 Августа 2020, 21:25
Меню сайта
Поиск
Форма входа
Категории раздела
G [30]
Фики с рейтингом G
PG-13 [48]
Фики с рейтингом PG-13
R [104]
Фики с рейтингом R
NC-17 [94]
Фики с рейтингом NC-17
Дневник архива
Наши друзья


















Сейчас на сайте
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Статистика

Фанфики

Главная » Файлы » Гарри/Сириус » G

Пёс, хаффлпаффка и платяной шкаф. Часть 2
[ ] 01 Февраля 2010, 17:07
Часть 1


* * *

– Результат нулевой! – с горечью объявил Сириус, швырнув на стол маггловскую общую тетрадь на пружинке. – Женская линия ничего не дала, придется искать по мужской.

– Неужели все так безнадежно? – Альбус раскрыл тетрадь и окинул взглядом листы, исписанные крупным угловатым почерком. – Расскажи, что тебе удалось отыскать, а потом мы решим, как нам действовать дальше.

Сириус пожал плечами.

– Вот смотрите. Мать Лили. Соответственно, бабушка Гарри. Родилась в 1938 году в Манчестере. Погибла вместе с мужем в автомобильной аварии. Ни братьев, ни сестер у нее не было, так что двоюродных бабушек-дедушек по этой линии у Гарри нет.

– Продолжай, – кивнул Дамблдор.

– Дальше у нас прабабка. Родилась в Манчестере в 1910 году. У нее были брат и сестра.

– Ну и?

– Сестра умерла в тысяча девятьсот восемнадцатом от какой-то «испанки».

– Так называемый испанский грипп, – пояснил Альбус. – Страшная была эпидемия. Даже волшебников не обошла стороной.

– Брат погиб в тысяча девятьсот сороковом в воздушном бою над Ла-Маншем, – продолжил Сириус, не заглядывая в тетрадь. – Детей у него не было, так что троюродные бабушки-дедушки тоже отпадают. Прапрабабушка Гарри родилась в 1887 году в Годриковой Лощине. И тоже ни сестер, ни братьев. А дальше я уже не искал.

– Почему? – Дамблдор вскинул голову.

– Кое-что показалось сомнительным. – Сириус взял у него свои записи и пролистал до нужной страницы. – Ага, вот оно. Ее мать, Агата Хаггинс, никогда не была замужем. Отец ребенка в документах не указан, а ведь нравы тогда были строгими.

– Ну и что? – рассеянно буркнул Альбус.

– Я не понимаю, зачем было одинокой женщине в те времена рожать незаконнорожденного ребенка. Если у этой самой Агаты и была связь с мужчиной, то она наверняка должна была пить контрацептивное зелье. Я думаю, на самом деле она удочерила девочку и выдала ее за собственную дочь.

– Прости, Сириус, но на уроках маггловедения ты явно считал ворон, – хмыкнул Альбус. – В те времена у магглов не было контрацептивных зелий, а их способы избавиться от нежелательной беременности настолько варварские, что могут привести женщину к бесплодию, а то и к смерти.

– Как же они без контрацепции обходились? – изумленно выдохнул Сириус.

Альбус фыркнул и поспешил направить разговор в более конструктивное русло.

– Что еще тебе удалось выяснить про Агату?

Сириус недоуменно пожал плечами.

– Агата Хаггинс. Родилась в 1862 году в Годриковой Лощине. В восемнадцать лет уехала работать в Лондон. Служила горничной в доме некоего Ч.О. Милвертона. В 1887 году вернулась в Годрикову Лощину, а через восемь месяцев родила дочь. Отец ребенка неизвестен. Жила у тетки, хозяйки местной гостиницы. Сначала просто помогала ей обслуживать постояльцев, затем стала совладелицей. Но зачем я вам это рассказываю? Все равно эти сведения ничем нам не…

– Помогут, – прошептал Альбус.

Сириус поднял голову и застыл, наткнувшись на совершенно ошалевший взгляд директора.

– К-как? – дрожащим голосом выдавил Дамблдор. – К-как называлась гостиница?

– Где-то у меня записано… Ага! «Под шляпой».

– «Под шляпой»? «Под шляпой»?! Как звали дочку Агаты? Прабабку Лили? Джоанна? Джозефина?

– Джоди. – Вот теперь Сириус чувствовал себя окончательно сбитым с толку. – Родилась в 1887 году…

– Да помню я, когда она родилась, помню! – Альбус всплеснул руками, стремительно прошелся из угла в угол, снова подошел к Сириусу, схватил его за отвороты куртки и прямо в лицо выпалил: – Я знаю, кто был отцом Джоди Хаггинс! И, более того, я знаю, к кому из родственников мы отправим Гарри Поттера!


* * *

Сириус уже и забыл, когда в последний раз аппарировал с чужой помощью. Вернее сказать, его аппарировали. Кажется, это было несколько лет назад, после дня рождения одной из сокурсниц. Он тогда нехило перебрал, и Рему пришлось тащить его домой на себе. К счастью, Сириус помнил об этом факте со слов все того же Рема.

Зато сейчас он был трезв и мог в полной мере оценить все последствия совместной аппарации. Все-таки когда аппарируешь сам, побочные эффекты ощущаются не так ярко.

Отдышавшись и подавив тошноту, Сириус обнаружил, что они с директором стоят у ствола огромной ивы, ветви которой ниспадают до земли, словно полог шатра.

– Где мы? – растерянно спросил он.

– В Риджентс-парке. Это бывшие охотничьи угодья английских королей, – тоном экскурсовода объявил Альбус, выходя из-под дерева на усыпанную листьями аллею. – Если идти вот по этой дорожке, попадем прямо на Бейкер-стрит.

– А что мы забыли на Бейкер-стрит? – осторожно поинтересовался Сириус, пытаясь приноровиться к его размашистой походке. – Нам нужно в музей мадам Тюссо или в музей Шерлока Холмса?

Это была всего лишь очень неудачная попытка сострить, но Альбус отреагировал на нее неожиданным образом.

– Ты прав, мой мальчик! – весело воскликнул он. – Шерлок Холмс – вот человек, который нас крайне интересует. Но нет, в музей мы не пойдем, – добавил он, с улыбкой поглядывая на Сириуса. – Зачем нам фальшивый дом Холмса, когда есть настоящий?

– Какой еще настоящий? – Сириус чувствовал, что эти загадки уже начинают ему приедаться. – Холмс – выдуманный персонаж, и поэтому его настоящего дома нет и быть не может.

– Ты так в этом уверен? – Альбус указал пальцем на краснеющую у выхода из парка телефонную будку. – А я сейчас собираюсь поговорить с человеком, который… вернее, которая… была лично и довольно близко знакома с мистером Шерлоком Холмсом.

Если Сириус не застыл на месте, как соляной столп, а продолжал идти, то только благодаря силе инерции.

– Не так близко, как ты мог подумать, – рассмеялся Альбус, глядя на его вытянувшееся лицо. – Но она подавала ему чай и стелила постель.

– Сколько же в таком случае ей лет?

– Дай посчитаю. Что-то около ста шестидесяти. Чуть больше, я думаю, но мы можем спросить. Миссис Хадсон – далеко не кокетка и не станет скрывать от нас свой истинный возраст. В ее паспорте, конечно, стоит другая дата рождения, да и фамилия отличается, но сам понимаешь, когда тебе под двести, а выглядишь ты самое большее на шестьдесят, проще завести себе новые документы, чем объяснять любопытным секрет своей молодости.

– Вы хотите сказать, что миссис Хадсон жива до сих пор?! – Сириус в буквальном смысле не верил своим ушам. У него даже возникло желание ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться.

– Именно это я хочу тебе сказать, – серьезно подтвердил Альбус Дамблдор. – И говорю. Только ты мне не веришь.

Он подмигнул Сириусу и нырнул в телефонную будку.

Кусок разговора, который услышал Сириус, ситуацию не прояснил.

– Дом-музей Холмса? – кричал Альбус в трубку. Как это свойственно людям, нечасто общающимся по телефону, он был уверен, что чем громче станет говорить, тем лучше ему будет слышно. – Здравствуйте, мисс. Будьте так любезны, попросите к телефону миссис Хантер. Да, да, привет, Марта. Ты все молодеешь? А как же, заметно по голосу! Да, я сейчас на выходе из Ридженс-парка. С одним молодым человеком. Нет. Нет, Марта, это не Гарри. Да, я тебя понимаю. Но если я все правильно понял, ты увидишь его очень скоро. Я тоже рад, Марта, ты не представляешь, как я рад. Да, многое надо обговорить. Когда? О, прекрасно! «Где-нибудь с полчаса» мы, конечно, сможем подождать. Мы будем в парке у пруда. Я даже захватил горбушку, чтобы кормить уток. Конечно же, не забыл. До встречи.

Из будки он вышел, сияя, как солнышко. Сириус невольно улыбнулся.

– Все хорошо?

– Лучше и быть не может! – объявил Дамблдор. – Мы прибыли очень вовремя. У Марты вот-вот закончится рабочий день, и она подойдет к нам. Она работает в музее, разыгрывает роль миссис Хадсон для любопытных туристов. Не правда ли, у старушки своеобразное чувство юмора?

– Не намного своеобразнее, чем у вас, – хмыкнул Сириус.

Альбус окинул его пристальным взглядом и энергично зашагал по алее в обратном направлении. Сириус рванул за ним. Чтобы не отставать, ему время от времени приходилось пускаться трусцой.

– Но вы мне, наконец, скажете, кто такой этот родственник, которому мы отдадим Гарри, и при чем тут все-таки миссис Хадсон? – задыхаясь, спросил он на бегу.

Дамблдор остановился и повернулся к нему. Сириус с удивлением обнаружил, что от его былой веселости не осталось и следа.

– Ну что ж, сейчас, пожалуй, самый подходящий момент. Я и сам родом из Годриковой Лощины. Судя по твоему изумленному лицу, тебе трудно представить, что я когда-то был молодым. Но это факт. В начале века мне было около двадцати, я покинул родной поселок и был уверен, что никогда в него не вернусь.

Они снова двинулись по алее в ту сторону, где вдалеке мерцала водная гладь, но теперь Альбус шел так медленно, как будто двигался в воде и ему с каждым шагом приходилось преодолевать ее сопротивление.

– Я приехал в Лощину на годовщину гибели… одного близкого родственника. Я не мог остановиться в доме своих родителей по причине, не имеющей отношения к нашему разговору, и мне пришлось заночевать в гостинице. Так получилось, что я разговорился с женщиной, которая принесла мне ужин. Я был в очень подавленном настроении, настолько подавленном, что задумывался о самоубийстве. Молчи, Сириус, не сбивай меня с мысли, а то я не смогу закончить. Возможно, эта женщина меня спасла. Ее звали Агатой, она была намного меня старше… Сейчас я вспоминаю ее как женщину довольно пожилую, но возможно, у нас с ней не такая большая разница в возрасте, как мне показалось тогда. У нее была дочь-подросток, которую я видел краем глаза на следующий день. Очаровательное существо. Зеленоглазая и в конопушках, но при этом с темными волосами, несомненно, унаследованными от отца. Сама Агата была рыжей и такой веснушчатой, что ее лицо напоминало яйцо ржанки. Признаюсь честно, когда я впервые встретил Лили, то долго пытался вспомнить, у кого же раньше я мог видеть такой удивительный цвет глаз. Теперь понятно, что она унаследовала их от прапрабабки.

Альбус задумался на минуту, словно пытаясь поймать ускользнувшую мысль. Сириус ждал, не дыша.

– Так вот. Мы с ней разговорились, и я излил ей душу. Не буду пересказывать весь наш разговор, тебе это не нужно, но в конце Агата рассказала мне о себе. Она работала в Лондоне в доме очень богатого человека. Он был добр с ней, щедро платил, и она искренне его оплакивала, когда зимой 1887 года он пал жертвой неизвестного убийцы. Так получилось, что незадолго до этого прискорбного события Агата начала встречаться с молодым человеком, лудильщиком по имени Эскот. Он приходил к ней по ночам, и Агата начала запирать собаку, чтобы ничто не мешало их свиданиям. А потом двое неизвестных в масках проникли ночью в дом и застрелили почтенного Чарльза Огастеса Милвертона. После той ночи лудильщик Эскот исчез из ее жизни навсегда.

– Он был наводчиком? – догадался Сириус.

– Он был сыщиком, – в тон ему ответил Дамблдор. – Но Агата этого не знала. Я-то думал, раз тебе известно о Шерлоке Холмсе, значит, ты читал рассказы, которые написал о нем доктор Уотсон.

– Конан-Дойль, – поправил его Сириус. – Рассказы про Холмса писал Конан-Дойль, и я читал их, когда жил у Джеймса. Его родители коллекционировали маггловскую литературу.

Дамблдор усмехнулся.

– На самом деле эти рассказы написал Джон Уотсон, за исключением двух или трех, написанных самим Холмсом, а Конан-Дойль был их литературным агентом. Но это не важно. Ты помнишь рассказ под названием «Конец Чарльза Огастеса Милвертона»?

– Блин! – Сириус хлопнул себя ладонью по лбу. – А я то думаю, что мне напоминают эти имена! Значит, это был тот самый Милвертон и та самая горничная Агата! А за лудильщика себя выдавал Холмс! Ну и?

– Агата пришла к точно такому же выводу, как и ты. Она решила, что «лудильщик Эскот» был наводчиком и сообщником убийц, если не самим убийцей. Все последующие годы она не могла простить себе того, что по ее вине погиб мистер Милвертон – добрейший и прекраснейший, по ее мнению, человек. Вскоре она узнала о том, что беременна, и вернулась в родной поселок, чтобы в одиночку воспитывать своего незаконнорожденного ребенка. Естественно, попытаться найти «Эскота» ей даже в голову не пришло.

– Значит, у Холмса была дочь, – пробормотал Сириус. – И он об этом даже не узнал.

– Да, не узнал. Через много лет я познакомился с миссис Хадсон и прочитал все рассказы о Шерлоке Холмсе, уже зная о том, что Холмс и Уотсон были не плодом фантазии автора, а реальными людьми. Холмс к тому времени был давно мертв. Я попытался разыскать Агату, но тоже опоздал. Теперь ты можешь понять, каково было мое удивление, когда ты сообщил мне, что та самая Агата Хаггинс – прапрапрабабушка Гарри Поттера!

– Да уж, – согласился Сириус. – У меня от всего этого голова кругом идет. Подумать только, мой крестный сын – потомок самого Шерлока Холмса! Но это ведь ничего нам не дает, – печально добавил он. – И Холмс, и Агата давно уже умерли.

– Но сто лет назад они были такими же живыми, как мы сейчас! – ликующе провозгласил Дамблдор. – А вот и Марта!

К ним по аллее спешила немолодая женщина в пальто и старомодной шляпке, с зонтиком в руках.

– Альбус! – радостно воскликнула она, раскрывая объятия.

Альбус кинулся к ней и расцеловал в обе щеки. Марта зарделась, словно пятнадцатилетняя школьница. Сириус невольно хихикнул.

– Познакомься, Марта, это мой юный друг Сириус Блэк. Сириус, это миссис Хадсон. Та самая миссис Хадсон.

Она протянула ему маленькую, чуть покрасневшую от холода ладонь. Сириус неуверенно ответил на рукопожатие, а потом, в неожиданном приливе вдохновения, наклонился и поцеловал ей руку.

– Какой милый молодой человек! – Марта взяла их обоих под руки, и они направились к выходу из парка.

Со стороны их шествие выглядело, должно быть, немного комично, потому что Сириус в своей «косухе» и джинсах и Дамблдор в любимой лиловой мантии слишком уж выделялись на фоне консервативного наряда миссис Хадсон. К тому же оба возвышались над ней на добрых полторы головы. Гуляющие по аллее магглы оглядывались в их сторону и обменивались улыбками.

– Я так переволновалась после вашего звонка, что забыла на работе перчатки. А ведь должна была знать заранее, что вы придете. Я утром в пять часов проснулась оттого, что ладони чесались. Пришлось встать, приготовить обед, напечь кексов к чаю. Ведь ясно же было, что неспроста…

Сириус недоуменно посмотрел на Дамблдора. Тот приложил палец к губам и прошептал:

– Объясню позже.

Они вышли на Бейкер-стрит, миновали дом №239, где располагался музей Холмса, миновали еще несколько зданий с расположенными на первых этажах магазинчиками, пивными и сувенирными лавками, и подошли, наконец, к дому №223.

– Вспомни, в каком доме жил твой любимый литературный герой, – обратился к Сириусу Дамблдор.

– Двести двадцать один «б».

– Буква «б» означает всего лишь, что жилые помещения располагались на втором этаже, – пояснила Марта. – Подумай о номере.

Сириус представил себе эти три цифры, и тут фасады двух соседних домов начали расползаться в сторону, освобождая место для растущего вширь между ними, спрятанного под «Фиделиусом» дома.

– Ха! – сказал Сириус. – Уж мне-то следовало догадаться. – И нырнул в дверь вслед за Дамблдором и Мартой.


* * *
Осмотреться как следует ему не дали. Радушная хозяйка тут же потащила их на второй этаж, и Сириус опомниться не успел, как оказался посреди гостиной в глубоком и удобном кресле и с чашкой горячего чая в руках.

– Вы ведь наверняка успели проголодаться? – спросила миссис Хадсон.

– Спасибо, я пообедал в Хогвартсе, но от твоего угощения не откажусь, – вежливо кивнул Дамблдор.

– Я тоже, – торопливо добавил Сириус и в животе у него заурчало.

– Сейчас разогрею обед.

Как только Марта исчезла за дверью, Альбус Дамблдор повернулся к Сириусу.

– Ты хотел что-то спросить?

– Ага. Как мы отправим Гарри в прошлое? И, главное, как мы потом его оттуда заберем? И почему миссис Хадсон не стареет? И откуда она знает вас и Гарри? И что это она сказала про зуд в ладонях?

– Наверное, будет лучше, если я начну с последнего вопроса, – задумчиво произнес Дамблдор. – Сядь поудобнее, рассказ будет длинным. Тебе известно, по каким критериям Шляпа распределяет учеников при поступлении в Хогвартс?

– Но всё ведь очень просто, – пожал плечами Сириус. – Умные идут в Рейвенкло, храбрые – в Гриффиндор, хитрые и пронырливые – в Слизерин, а все остальные…

– Да, – печально сказал Альбус. – «Все остальные». Мы привыкли говорить о качествах хаффлпаффцев через отрицание. Не блещут умом, потому что иначе они учились бы в Рейвенкло, не храбрецы, потому что иначе они учились бы в Гриффиндоре, бесхитростные… Ну, эту характеристику можно счесть и положительной. С некоторой натяжкой, конечно. В отличие от первых двух…

Он помолчал. Сириус нетерпеливо заерзал в кресле.

– Наверное, будет лучше, если я начну свой рассказ с Хельги Хаффлпафф. Она, несомненно, была выдающейся волшебницей. Как и остальные Основатели, впрочем. И она действительно готова была учить всех без исключения студентов, даже магглорожденных крестьянских детей, которые и не мечтали о том, чтобы стать рыцарями, сражающимися со злом, или книжниками, переписывающими в подвалах монастырей старинные манускрипты, или «серыми кардиналами» при дворах герцогов и королей. Все, что умели эти дети – это работать на земле и любить землю, на которой работают. И Хельга попыталась привить им те качества, которые ценила сама. В первую очередь, это способность к эмпатии, способность воспринимать чужую боль как свою собственную, поэтому среди хаффлпаффцев так много целителей и учителей. И во вторую очередь, трудолюбие. Не просто трудолюбие, а искреннюю увлеченность выбранным делом, способность отдаваться любимому занятию до конца, работать не за страх или за награду, а ради того счастья, которое приносит тебе твоя работа. К сожалению, Сириус, такие качества у большинства людей не в чести. И ты не представляешь, сколько детишек, сидя под Распределяющей Шляпой, лихорадочно бормочут: «Только не в Хаффлпафф, только не в Хаффлпафф!»

– Угу, репутация у факультета аховая, – фыркнул Сириус. – Было у отца три сына, двое умных, а третий в Хаффлпафф поступил.

– Вот именно! – согласился с ним Дамблдор. – А знаешь, что самое любопытное? Если бы я попытался описать хаффлпаффцев через отрицание, я бы сказал, что им не хватает вовсе не храбрости или ума. На самом деле, Сириус, они могут быть не менее храбрыми, чем гриффиндорцы, и не менее умными, чем рейвенкловцы, но чего они на самом деле лишены, так это эгоизма!

– И это главный критерий отбора? – засомневался Сириус.

– Не совсем, ведь Шляпа учитывает и желания ребенка. Но представь себе, Сириус, что на церемонии Распределения один ребенок говорит Шляпе: «Я хочу стать великим ученым», второй говорит: «Я хочу стать великим боевым магом», а третий: «Я хочу стать великим политиком». На какие факультеты в итоге попадут эти дети?

– Ну, наверное, первый попадет в Рейвенкло, второй – в Гриффиндор, а третий – в Слизерин.

– Скорее всего, да. Ну а если один говорит: «Я хочу стать политиком», а второй: «Я хочу сделать жизнь людей лучше».

– Первый – в Слизерин, второй… не знаю. В Хаффлпафф?

– Возможно, – усмехнулся директор. – А может, и нет. А теперь представь себе ситуацию, когда два ребенка мечтали изменить жизнь людей к лучшему, но один впоследствии пошел в большую политику и постепенно, распробовав вкус власти, растерял все свои идеалы, а второй после окончания школы поехал в Индию, чтобы строить там приюты для прокаженных?

– Тогда второй наверняка хаффлпаффец, – засмеялся Сириус.

– Вот именно! – воскликнул Альбус. – И знаешь, что, дорогой? Первый из этих двух детишек мог учиться на любом факультете, но только не в Хаффлпаффе!

– Потому что Шляпа видит тех, кто способен отказаться от своих идеалов?

– Потому что она видит тех детей, у которых стремление помогать другим людям является самой сутью, стержнем личности. Человек может разочароваться в собственных идеалах, но изменить свою суть – никогда!

– О чем это вы говорите? – спросила Марта, протискиваясь в дверь с огромным подносом, на котором исходила паром пузатая фарфоровая супница.

– О церемонии Распределения, – ответил Сириус, а Альбус тем временем вскочил и начал составлять с подноса глубокие тарелки. Сириусу стало неловко, потому что с одной стороны тоже надо было помочь, а с другой – он не привык проявлять инициативу в гостях. Но когда он начал подниматься с кресла, Марта улыбнулась ему:

– Сиди, сиди.

И она, конечно, была права, потому что и без его неуклюжего вмешательства стол оказался накрыт в мгновение ока.

– Директор попытался объяснить мне, о каком зуде в ладонях вы говорили, миссис Хадсон, – пояснил Сириус. – А потом разговор куда-то не туда свернул.

– Туда свернул, – возразил ему Альбус. – Именно туда, потому что дальше речь должна пойти о дарах Хельги.

Марта кивнула.

– Я поняла, мистер Блэк, что вас интересует. Есть легенда о том, что Хельга Хаффлпафф наделила своих детей, а их у нее было много, и своих любимых учеников особыми способностями. И все мы, хаффлпаффцы, в какой-то степени эти способности унаследовали. Я не совсем согласна с этой версией, потому что если я, например, магглорожденная, то от кого я могла это унаследовать? Ведь среди моих предков не было волшебников.

– Но ты же не знаешь свою родословную до десятого колена, – заметил Дамблдор. – Наверняка где-то какой-то волшебник и затесался.

– А что за способности? – поинтересовался Сириус с набитым ртом. Он был очень голоден, и поэтому тарелку овощного супа проглотил, не заметив, но зато пастушья запеканка с бараньим фаршем на второе доставила ему просто бездну удовольствия.

– Я думаю, – серьезно сказал Дамблдор, – что Хельгу Хаффлпафф огорчало то, как относятся к ее ученикам. Подумай сам, Сириус, если человек не умеет интриговать и бороться за место под солнцем, если результат своей работы для него важнее, чем награда, которую он мог бы за эту работу получить, как люди называют этого человека? В лучшем случае бессребреником, в худшем – простофилей.

– Хаффлпаффцем они его называют, – проворчала Марта, – и послушай, Альбус, уж я разбираюсь в этом немного лучше тебя. Дары Хельги – это не награда и не компенсация за моральный ущерб. Это обязательство, которое нам приходится выполнять. Ведь вы уже поняли, мистер Блэк, что я училась в Хаффлпаффе, – обратилась она к Сириусу. – И вам наверняка известно, что хаффлпаффца всегда можно опознать по одному явному признаку: у него всегда очень коротко острижены ногти.

– Угу, – буркнул Сириус, призадумавшись. Среди его знакомых было мало хаффлпаффцев, и ему как-то в голову не приходило обращать внимание на их руки. А Нимфадора, пожалуй, еще слишком мала, чтобы увлекаться всякими там маникюрами. Хотя…

– Первый и самый распространенный из даров Хельги – продолжила Марта, – это тот самый пресловутый «зуд в ладонях». Зуд, который вынуждает нас совершать странные, необъяснимые поступки, часто себе во вред, которые, впрочем, могут помочь другим людям.

– Например?

– Например, сегодня очень рано утром я проснулась от такого вот зуда. Встала, наготовила еды, а потом помчалась на работу. Это, конечно, один из самых приятных примеров, потому что если бы не мой дар, мне сейчас нечем было бы вас накормить. А теперь представьте себе ситуацию, когда вы идете по улице с зарплатой в кошельке, и у вас вдруг возникает нестерпимое желание бросить свой кошелек в ближайшую урну. И руки зудят до невозможности.

– А если не бросить?

– Да ничего особенно не случится. Ну походите день-два с расцарапанными в кровь ладонями. Беда в том, что любая способность, если ею не пользоваться, рано или поздно отмирает. И еще. Я не знаю, почему у меня вдруг возникло желание выбросить кошелек. Может быть, какой-то нищий потом подобрал его, купил себе еды и не умер с голоду. Но я ведь об этом уже никогда не узнаю. И спасибо мне за это никто не скажет. Понимаете? Но я-то точно уверена, что мой идиотский поступок на самом деле не был идиотским, потому что кому-то помог.

– Да уж, – Сириус почесал в затылке. – А я бы свой кошелек не выбросил. Наверное.

– Поэтому ты и не в Хаффлпаффе, – засмеялся Дамблдор.

Сириус обиженно замолчал.

– Да ладно, – Марта похлопала его по руке. – Он же шутит. Гриффиндорцы тоже славные ребята.

– А откуда вы знаете, что я гриффиндорец?

– Дедуктивный метод, – гордо ответила Марта. – Если я вижу чистокровного волшебника в маггловской «косухе», сразу делаю вывод, что он из Гриффиндора.

Сириус хмыкнул, а потом не вытерпел и спросил:

– А как же ваше бессмертие? Это тоже дар Хельги?

– Какое бессмертие? – Марта взглянула на него с недоумением.

– Но ведь вы… не стареете, так? И вам на самом деле сто шестьдесят лет? Это что, значит, некоторые особо одаренные хаффлпаффцы могут жить вечно?

– Альбус, что ты ему наговорил? – Она с негодующим видом повернулась к Дамблдору. – Зачем ты мальчику голову заморочил?

– Во-первых, он уже не мальчик, – явно развлекаясь, протянул Дамблдор. – А во-вторых, про бессмертие я даже не упоминал. Я сказал, что тебе сто шестьдесят лет, но это ведь правда?

– Сто шестьдесят два, – поправила его Марта. – И я, слава Мерлину, не бессмертна. Истинного бессмертия не существует.

– Вообще-то есть способы его добиться, – задумчиво сказал Дамблдор. – Но достигается оно такими методами, что негоже вспоминать о них в приличном доме.

– И это чистейшая правда. Но что касается вашего вопроса, мистер Блэк, я вовсе не бессмертна. Этот дар называется не бессмертием, а долгожительством.

– Нехилое такое долгожительство.

– Да, пожалуй, – неожиданно согласилась Марта. – Но если вы думаете, что жить столько, сколько живу я, легко и весело, то вы несколько заблуждаетесь. Весело, по-вашему, пережить своих детей, своих внуков? Прийти на похороны к старшей дочери и обнаружить, что тебя там принимают за твою же собственную внучку, потому что твоя младшая дочь выглядит так, будто годится тебе в матери? Нянчить чужих детей, зная, что они вырастут, а ты не изменишься, и рано или поздно тебе придется просто уйти из их жизни, потому что они заподозрят неладное и начнут задавать вопросы? Терять друзей? Терять таких друзей, которые знают о твоем даре, которым ты можешь доверить все? Они стареют и умирают, а ты остаешься… Нет, мистер Блэк, если бы я могла выбирать, то предпочла бы сейчас лежать на кладбище рядом с моим Джеком, но меня не спросили.

– Но вы же можете… – начал Сириус и осекся, потому что понял, что несет совершенно бестактную ерунду и что на самом деле ему надо умолкнуть и извиниться. То есть, сначала извиниться, а потом умолкнуть.

– Нет, не могу, – отрезала Марта. – Потому что сначала я была нужна мистеру Холмсу, а теперь буду нужна Гарри. Но я очень надеюсь, что когда Гарри победит того, кого должен победить, я освобожусь от своей миссии и снова начну стареть.

– Марта Хадсон – хранительница, – мрачно сказал Дамблдор. – И она не умрет до тех пор, пока ее миссия не будет окончена.

– И много таких… нестареющих? – невольно вырвалось у Сириуса.

– Единицы, – вздохнула Марта. – Это ведь самый редкий дар. И я никогда не думала, что окажусь в их числе.

– Ты, наверное, слышал о людях, которые прожили необычайно долгую жизнь и до последнего дня сохранили способность трудиться? – снова вмешался Дамблдор. – Но есть и другие, которые меняют документы, берут себе новые имена, поэтому об их невероятном долгожительстве никто особенно и не знает. Все эти люди несут в себе дар Хельги. Они живут и сохраняют молодость и силы, пока продолжают работать, пока выполняют свою особую миссию. Пока то дело, которым они занимаются, продолжает оставаться главным делом в их жизни. Одного такого человека, кстати, ты давно знаешь. Ты же виделся сегодня с мадам Помфри? Ты не поверишь, но эта женщина когда-то мазала мне йодом разбитые коленки. Помнишь, как она выглядела, когда ты только пришел учиться?

– Ну… примерно так же, как сейчас, – растерянно пробормотал Сириус.

– А ведь с тех пор прошло пятнадцать лет. И ты не задумывался о том, что за это время она должна была измениться?

– Нет, как-то в голову не пришло. – Сириус почесал в затылке. – А в чем заключается ее миссия?

– В том, чтобы никто из детишек, упавших с метлы во время квиддичного матча или взорвавших котел в кабинете зельеварения, не погиб и не остался искалеченным на всю жизнь. А еще – чтобы было чуть меньше падений и чуть меньше взорванных котлов. Она хранит детей Хогвартса. Ее возможности не безграничны, но то, что она делает для учеников, поистине бесценно, и она будет жить и работать в Хогвартсе до тех пор, пока ей не найдется достойная смена. А еще у меня есть очень сильное подозрение, что Николя Фламель с супругой живут так долго вовсе не благодаря эликсиру, полученному из философского камня, а просто потому, что их научные исследования имеют для мироздания особую ценность.

– Потрясающе! – воскликнул Сириус. – Но, драный Мерлин, если бы детишки знали, что у хаффлов есть шанс жить почти вечно, они бы валом валили на их факультет!

– Ох, Сириус, ты так ничего и не понял. – Дамблдор с усмешкой откинулся на спинку кресла. – Ребенок, мечтающий жить «почти вечно», никогда не попадет в Хаффлпафф, сколько бы он Шляпу не упрашивал.

– Понятно. – Сириус кивнул. – Надеюсь, вы не станете стирать мне память, когда мы выйдем отсюда?

– Нет, – фыркнул Дамблдор. – Я удовольствуюсь обещанием хранить наш разговор в тайне.

– Спасибо, – серьезно сказал Сириус и повернулся к Марте: – Простите, миссис Хадсон, если я был бестактен и обидел вас.

– Ну что вы, мистер Блэк, я вовсе не обижена. И давайте, наконец, поговорим о Гарри. Где он сейчас?

– В Хогвартсе. И знаешь, Марта, я бы предпочел сначала выслушать твой рассказ.

– Ну да, наверное, ты прав. Но понимаешь, я соскучилась. Я же не видела его столько лет!

– Сколько?! – встрял Сириус, забыв о своем намерении быть вежливым и корректным. – Когда это вы умудрились с ним познакомиться?

Марта с улыбкой повернулась к нему.

– Впервые я увидела Гарри Поттера утром 13 ноября 1886 года. Я подошла к своему бельевому шкафу, открыла дверцу и увидела внутри спящего семилетнего мальчика.

– Э, – сказал Сириус.

Альбус расхохотался.

– Вот поэтому я предлагаю, чтобы Марта рассказала нам всю эту историю с начала и до конца. Иначе мы все равно ничего не поймем. Хотя должен признаться, что кое-какие подробности мне известны.

– Еще бы! Ведь это ты помогал мне разобраться в устройстве этого проклятого шкафа! И так ничего и не выяснил.

– У магглов есть прекрасное определение для таких вот устройств. «Черный ящик». Он действует, но мы никогда не узнаем, что там у него внутри. Но главное – это то, что он действует.

– Вообще-то «черные ящики» – это такие звукозаписывающие штуки в маггловских самолетах, – пробормотал Сириус. – Но вы продолжайте, продолжайте, не обращайте на меня внимания.

– Хорошо, – вздохнула Марта, – я продолжу и расскажу все по порядку. А вы, пожалуйста, постарайтесь не вмешиваться и не перебивать.

– Постараемся! – торжественно пообещал Дамблдор. А Сириус просто кивнул.

Категория: G | Добавил: Макмара | Теги: Сириус, Гарри
Просмотров: 936 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |