Воскресенье, 24 Сентябрь 2017, 17:04
Меню сайта
Поиск
Форма входа
Категории раздела
G [30]
Фики с рейтингом G
PG-13 [48]
Фики с рейтингом PG-13
R [104]
Фики с рейтингом R
NC-17 [94]
Фики с рейтингом NC-17
Дневник архива
Наши друзья


















Сейчас на сайте
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Статистика

Фанфики

Главная » Файлы » Гарри/Сириус » R

В обители (часть 3)
[ ] 03 Сентябрь 2012, 22:15
Гарри носится в воздухе добрый час. Сириус следует за ним, время от времени покрикивая, но Гарри не слушает — так пьянят его скорость и высота. Это потрясающе, сверхъестественно хорошо, настолько хорошо, что болит в груди, и когда он наконец устаёт и спускается на землю, внутри всё кипит от счастья. Гарри слезает с метлы.
 
— Сириус, это было... блин, у меня нет слов!
 
— Я же просил тебя быть осторожней, — резко говорит Сириус. — Кто знает...
 
— Брось! Говорю же, я словно вспомнил, как летал раньше. Это лучше всего! — Гарри кружится по траве с метлой в объятиях.
 
— Ты слишком похож на отца, — говорит Сириус с тенью недовольства в голосе. И вздрагивает со стоном, закрыв лицо руками. Сквозь его пальцы прорывается болезненный смешок.
 
— Мерлин, слышала бы меня Молли...
 
Гарри осторожно укладывает метлу в траву. Сириус выпрямляется, и он, поддавшись всё ещё бурлящему в крови восторгу, бросается к нему.
 
— Спасибо! Ты лучший.
 
Гарри утыкается носом в крепкую шею, вдыхает запах — горячий, острый, влажный — и в затылке у него вдруг тяжелеет. Руки трясутся, ноздри с неожиданной жадностью втягивают аромат кожи Сириуса. Тот застывает, осторожно придерживая Гарри за плечи. А Гарри сходит с ума. Он вдруг понимает, что всё это, и дом, и магия, и небо под ногами, всё это пустяки, что главное — этот человек, к которому он прильнул, его тепло, запах, мощь сильного напряжённого тела, дрожь, которую он даже не пытается скрыть. Гарри скользит губами выше, к подбородку Сириуса, и слышит хриплый возглас. Сердце замирает. Сириус наклоняется к Гарри. От жара его полуоткрытых губ внутри разгорается пламя.
 
Поцелуй горчит подобно яду. Нежная ласка губ — голова идёт кругом, мягкие глубокие толчки языка — в паху становится тесно и горячо. Гарри прижимается к Сириусу, забывая обо всём, трётся о его бедро, погружает пальцы в спутанные волосы... хорошо, как же хорошо, жарко, твёрдо... и вдруг резкая боль, и пронзительный холод, и пустота. Сириус отрывает Гарри от себя. Его искажённое лицо бледно, а зацелованные губы так ярки, что кажутся окровавленными.
 
— Нет, — глухо произносит он. — Нет, только не это. Прошу тебя, Гарри.
 
И уходит в дом. Гарри остаётся один в окружении сосен, и, обессилев мгновенно, садится в траву. Он только что поцеловал мужчину, он хотел его — но этот факт не вызывает ни удивления, ни неприязни, ни боли. Больно от того, что этот мужчина оттолкнул Гарри.
 
 
Метла лежит рядом, одинокая и забытая.
* * *
 
 
Дверь громко хлопает, и Сириус сбегает с крыльца. «Вернулся», — думает Гарри. Мысль холодная, почти равнодушная, просто констатация факта — слишком сильна навалившаяся апатия. Он безразлично позволяет поднять себя с земли и отвести в дом. Бубнит радио, снова щёлкают спицы, где-то журчит вода. Гарри отрешённо смотрит на втиснутую ему в руки чашку горячего чая.
 
— Гарри, — говорит Сириус. — Я...
 
— До того как я утратил память, у нас что-то было?
 
— Что?! Нет! — Сириус передёргивается.
 
Больно. Боль настолько остра, что протыкает даже оболочку бесчувствия.
 
— Тебе нравятся женщины? — спрашивает Гарри, внутренне корчась от какой-то беспомощной пошлости в собственном голосе. Сириус морщится.
 
— Не в этом дело. Ты... ты был слишком молод.
 
Гарри вздрагивает, пристально глядя на него. Сердце стучит все быстрее и быстрее, разбивая сковавшую его ледяную корку.
 
— Даже так. Тебе не кажется, что пришла пора мне всё рассказать?
 
— Гарри, послушай...
 
 
Чашка летит на пол, и Гарри взрывается гневом, сметающим в пустоту остатки благоразумия.
 
 
— Нет, это ты послушай! — кричит он. — Я принял то, что ничего не помню, что мы с тобой, оказывается, давно знакомы, что я могу превратить камень в чёртову мышь и летать на метле! Но я не могу принять то, что ты чего-то не договариваешь! — голос срывается, и Гарри вдруг добавляет, сам не зная, откуда выскочили эти слова, — Мне надоело быть мальчиком, от которого вечно всё скрывают!
 
Сириус вздрагивает, словно над ухом у него прозвучал выстрел. Он смотрит на Гарри, и в этом взгляде столько горечи и вины, что тот не выдерживает — сломя голову бросается прочь из дома. Он мечется между сосен, с ненавистью пинает метлу, задирает голову и орёт в высоту бессмысленные проклятия. Потом бешенство отступает — так же внезапно, как накатило. Гарри возвращается к крыльцу и, сгорбившись, падает на ступеньку.
 
— Ты прав.
 
Сириус садится рядом. Закуривает. Гарри, не спрашивая, забирает у него пачку и зажигалку. Тепло наполняет лёгкие — это привычно и знакомо, и пусть внутри Гарри по прежнему пустота, он уверен, что и прежде не раз сидел вот так, пытаясь перебить горечью табака боль в сердце. Сириус молча смотрит, как Гарри выдыхает дым. Прячет в карман зажигалку.
 
— Ты совсем взрослый, — говорит он тихо.
 
— Как я потерял память? — спрашивает Гарри. — Почему мы с тобой давно не виделись, почему ты был так потрясён? Ты не ждал меня здесь встретить? Не может быть, я точно знаю, что живу в этом доме. И, наверное, всегда жил.
 
— Откуда знаешь? — напряжённо спрашивает Сириус.
 
Гарри глубоко затягивается.
 
— Здесь всё моё. Я не помню ничего о доме, но явно обустраивал его сам. Он идеален. И даже место я выбрал такое — замечательное. Самое чудесное. Самое лучшее в ми...
 
У Сириуса вырывается короткий стон. Гарри с изумлением видит, как влажнеют его глаза, как сжимаются кулаки и поникает голова. Он с испугом прикасается к плечу Сириуса.
 
— Ты чего?
 
— Ну конечно, — сдавленно произносит Сириус, — я так и думал. Ещё когда увидел эту комнату. Так и думал — просто боялся признать. Мерлин мой, Гарри.
 
— О чём ты?
 
Сириус осторожно отнимает у него сигарету, бросает в траву. Его пальцы нежно поглаживают ладони Гарри. Сириус держит его за руки так, словно боится, что Гарри сейчас бросится бежать.
 
— Гарри. Мне придётся сказать тебе это. Постарайся выслушать спокойно. Всё поправимо. Я верю. Верю, чёрт возьми, иначе...
 
— Да говори же!
 
— Ты сказал — «самое лучшее в мире». Но это не твой мир, Гарри. Другой.
 
— Что значит, другой? — у Гарри пересыхают губы.
 
— Кто-то называет его Изнанкой, кто-то Елисейскими полями. А некоторые — Той Стороной.
 
 
Ветер перекатывается по сосновым ветвям, шуршат иглы, от земли поднимается влажный парок. Пахнет мокрой травой и яблоками.
 
 
— Я умер? — спрашивает Гарри.
 
— Нет! — отвечает Сириус с яростью. — Нет, Гарри. Никогда.
 
— Ты же сказал — я на том свете.
 
— Но ты жив. Здесь... как бы сказать, для каждого найдётся своя обитель. Мёртвые у себя — их здесь не видно. Слышны только голоса, да и тех не разобрать. Каким-то образом ты попал сюда живым — в собственном теле. Как я когда-то. Вернее, — Сириус слабо улыбается, — не совсем.
 
— То есть?
 
— Мы вошли... через разные двери. И когда выясним, что произошло с тобой, станет ясно, как тебе отсюда выбираться.
 
Гарри мотает головой.
 
— Я не понимаю.
 
Мысль о другом мире кажется ему нелепой. Этого просто не может быть — солнце светит, деревья растут, у дома красная крыша, а в холодильнике бекон и яйца. Всё так, как должно быть.
 
 
— Слушай, — говорит Сириус, взяв Гарри за плечи. — Я понимаю, это трудно. Очень трудно. Но попробуй — просто попробуй — вспомнить. Воспоминания здесь возвращаются постепенно, от конца к началу. Гарри, постарайся, прошу тебя. Закрой глаза.
 
Мольба в его голосе заставляет Гарри кивнуть. Он не особенно понимает, что надо делать, но послушно опускает ресницы, снова прислушиваясь к пустоте внутри. Она огромная и белая. Гарри думает о людях, привидевшихся ему во сне, вспоминает девушку с тарелкой и рыжего парня. Пустота вдруг заполняется тьмой, эту тьму прорезает яркая вспышка, и в виски вгрызается боль. Гарри хрипло дышит. Где-то над головой кричит Сириус. Гарри видит полутёмную комнату и человека с перекошенным лицом, размахивающего волшебной палочкой, видит людей в красных плащах, слышит резкие вопли. Боль становится непереносимой, он словно падает в пропасть — и вновь оказывается на крыльце. Сириус крепко прижимает его к себе, гладит по затылку.
 
— Гарри!
 
— Там были люди, — говорит Гарри чужим голосом. — И зеркало. И я ударился спиной.
 
— Огромное? В такой резной раме, а поверху ещё вырезаны буквы? — спрашивает Сириус после долгой паузы. Гарри кивает и жмурится — так приятно прикосновение тёплых пальцев, ласкающих голову.
 
— Да. Кажется.
 
— Что ж. Я не ошибся.
 
Рука Сириуса замирает, и Гарри трётся об неё, безмолвно прося продолжать.
 
— Есть две двери на Ту Сторону. Та, через которую прошёл ты... она, в общем-то, и не дверь даже. То самое зеркало. Ему почти тысяча лет, и оно способно показать человеку его самое сокровенное желание. Представляешь, сколько людей приходило к нему, и сколько из них жаждало увидеть тех, кого потеряли? Мало-помалу зеркало стало дорогой в мир ушедших, и если стоять перед ним слишком долго, можно провалиться в этот мир. Скорее всего, с тобой случилось что-то подобное.
 
— А ты сам? — спрашивает Гарри. — Через какую дверь вошёл ты?
 
Сириус касается губами его макушки.
 
— Арка Смерти, — говорит он, — ты потом вспомнишь. Шёл бой, и я в неё просто упал. Случайно, — он вдруг усмехается, — идиотский способ, согласен — но знал бы ты, сколько в моей жизни было идиотских вещей.
 
— Расскажи, — тихо просит Гарри.
 
— Это было странно. Поначалу я ничего не помнил — как ты сейчас. Не знал, кто я, и что произошло. Просто блуждал по каким-то развалинам, коридорам, взбирался на башни. Постепенно воспоминания возвращались ко мне, но это было как-то... неважно. Я был словно в тумане, часто впадал в забытьё, потом приходил в себя и шёл снова. Там не было времени — знаешь, только увидев тебя, я понял, что прошло уже несколько лет.
 
Сердце Гарри ноет от боли.
 
— Там были ещё люди? Те, кого ты... потерял.
 
— Нет. Вернее, были наверняка, но они не видели меня, а я их. Голоса слышал, но они говорили не со мной. Я был живым — чужим для этого мира, и он, по-моему, даже не знал, как ко мне относиться. Просто не обращал внимания.
 
— Может, ты ошибаешься? — спрашивает Гарри. — Может, мы оба в коме, или что-то в этом роде? А это всё нам снится.
 
Сириус вдруг мягко щиплет его за нос и усмехается ошеломлённому виду Гарри.
 
— Чувствуешь? То-то и оно — наши тела здесь. Коматозники... они другие. Их я как раз видел, но они были как призраки. Где-то там был огромный дом, я набрёл на него случайно. Это... ужасно. Когда тело разделено с душой, и она не может попасть обратно... дети, взрослые, старики. Сидят неподвижно на кроватях, дети зовут родителей, старики — детей и супругов. Иногда исчезают — не знаю, значит ли это, что возвращаются в обычный мир или их тела просто умирают. Я недолго там пробыл — ушёл. Не мог больше слушать всё это.
 
— Хватит. Не вспоминай.
 
Гарри выскальзывает из-под руки Сириус. Обхватывает его шею, смотрит в глаза и пытается улыбнуться.
 
— Ты оттуда вырвался. Знаешь, мне даже хочется сказать «спасибо» не знаю кому. За то, что ты забрёл именно сюда, что нашёл меня, — говорит он твёрдо. — И теперь мы вместе.
 
Но Сириус не улыбается.
 
— Гарри, — с тоской отвечает он. — Ты не понимаешь. Тебя же втянуло сюда, как в ловушку. Зеркало поймало тебя — и теперь не желает отпускать. Этот мир создал идеальное место — дом твоей мечты, дом, который вобрал в себя всё, что тебе нравилось, что было дорого. А потом заметил здесь то, что ты утратил, о чём сожалел, и что мечтал вернуть. Меня, Гарри.
 
Гарри молчит. Сириус бережно гладит его по щеке.
 
— Он перенёс меня к тебе, чтобы ты остался здесь навсегда, и чем дольше ты здесь, со мной, тем труднее тебе будет отказаться от этого. А ты должен. Только таким путём сможешь вернуться обратно. И ты вернёшься. Надо просто уничтожить это место.
 
— Уничтожить? — спрашивает Гарри, отшатываясь. Он почти не понимает, о чём речь, и содрогается от внезапного ужаса. — Сириус, ты что? Как?
 
— Просто. Но лучше не задействовать магию — не знаю, как эта ловушка отреагирует на неё. Так что лучше попробуем так.
 
И Сириус лезет в карман и спокойно вкладывает в ладонь Гарри металлическую зажигалку.
* * *
 
 
Гарри смотрит на зажигалку с омерзением, как на таракана, и отшвыривает её в траву.
 
— Рехнулся?!
 
— Ты это сделаешь.
 
— Думаешь, что сможешь меня заставить? Ха!
 
— Не думаю, — голос Сириуса становится низким, как рычанье, — но мне не придётся заставлять. Ты не хуже меня понимаешь, что оставаться здесь тебе нельзя.
 
— Почему это?
 
— Потому что это не жизнь. А ты должен жить.
 
— Свои долги я давно раздал! — Гарри трясётся от бешенства. — И теперь хочу...
 
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.
 
— Пусть! Пусть так, Сириус. Но я никуда не уйду!
 
— Тогда уйду я.
 
Гарри снова вздрагивает. Неотвратимость этих слов чудовищна, и ещё чудовищней то, что они произнесены спокойным голосом, голосом человека, который всё для себя решил. Он стискивает кулаки.
 
— Возможно, меня снова забросит обратно — ловушка слишком хитра, — холодно говорит Сириус. — Но я буду пытаться снова. И снова. Пока ты не сделаешь то, что должен.
 
Перед глазами плывёт, ярость сменяется слабостью, уверенность — беспомощностью. Гарри закрывает лицо руками, чтобы Сириус не видел его слёз, и слышит тихое ругательство, а потом тяжёлые шаги. Он уже привычно утыкается в знакомое плечо и беззвучно рыдает, дрожа всем телом. Ему ни капли не стыдно — и очень больно.
 
— Ну прости, — шепчет Сириус, невесомо целуя его волосы, — прости. Иначе никак. Ты сам потом поймёшь.
 
— Я не хочу ничего понимать!
 
— Я знаю. Знаю, Гарри.
 
 
Гарри прижимается к нему, словно пытаясь слиться с Сириусом воедино. Проникнуть, прорасти, чтобы до него, чёрт возьми, дошло, что не могут они расстаться, и пусть здесь всё придумано, пусть пустота внутри Гарри никогда не заполнится, но они просто будут вместе, будут сидеть с сигаретами на этом крыльце, взлетать, перекликаясь, над соснами, а вечером в шутку спорить, кто сегодня займётся ужином. Он со стоном пытается найти губы Сириуса, просовывает ладони под его футболку, ищет поцелуев и прикосновений так неистово, так жадно, что внутри всё ноет, голова опять кружится, а сердце бьётся, как сумасшедшее. Но тело в его объятиях неподвижно, а голос Сириуса полон только грусти.
 
— Гарри. Если мы сделаем это, то ты не сможешь уйти. Прошу тебя, хватит.
 
— Смогу, — горячечно бормочет Гарри. Сейчас он готов пообещать что угодно, лишь бы Сириус не оттолкнул его. — Я смогу. Ты только разреши мне...
 
Сириус бережно касается губами его лба.
 
— Я рад, что ты так уверен. Но о себе не могу сказать того же самого. И не хочу потом себя ненавидеть.
 
Руки Гарри слабеют. Он медленно отпускает Сириуса, смотрит ему в глаза, и понимает, что окончательно проиграл.
Категория: R | Добавил: Макмара | Теги: Гарри/Сириус
Просмотров: 611 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |