Суббота, 25 Ноябрь 2017, 06:32
Меню сайта
Поиск
Форма входа
Категории раздела
G [30]
Фики с рейтингом G
PG-13 [48]
Фики с рейтингом PG-13
R [104]
Фики с рейтингом R
NC-17 [94]
Фики с рейтингом NC-17
Дневник архива
Наши друзья


















Сейчас на сайте
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Статистика

Фанфики

Главная » Файлы » Гарри/Сириус » NC-17

Deja vecu. Глава 1, часть 2
[ ] 04 Февраль 2013, 22:21

– Ну что, упаковался? Завтра в школу?

Сириус появляется неслышно, в этом он бы и Снейпу дал сотню очков вперёд.

– Угу.

– Что так кисло?

– Если бы я мог… – Горло отчего-то сжимается, и Гарри приходится отвернуться, чтобы восстановить дыхание. – Если бы мне можно было, я бы остался. Правда, Сириус.

– Не говори глупостей. – Он смеётся – одними губами, а в глазах пустота недельной, наверно, давности.

Хотя только сегодня Гарри видел в них совсем другое. Когда Сириус стоял перед боггартом миссис Уизли и смотрел на труп Гарри. Неприятное зрелище, что говорить, кому сейчас хочется столкнуться с боггартом один на один. Интересно, у Гарри он оказался бы, как и раньше, дементором – или…

– Поедешь, будешь учиться, набираться ума, усиленно общаться с друзьями. Что ещё делают в пятнадцать?

– А ты?

– Ммм? – Сириус отвлёкся, поглаживая сквозь прутья мирно ухающую Хёдвиг.

– Что будешь делать ты?

– Глупый вопрос, – отвечает он с усмешкой. – Жить здесь.

Если это можно назвать жизнью. Гарри готов озвучить несказанную крёстным фразу, но произносит другое:

– Я приеду. На рождественских каникулах, упрошу миссис Уизли.

– Знаю, Гарри. – Сириус хлопает его по плечу и медлит, не убирает ладонь. – Я буду ждать. Договорились?

Если бы слушание было проиграно, а Гарри был обречён провести в этом доме остаток жизни, порадовало бы это Сириуса? Гарри отчётливо понимает, что согласен пойти на такое.

– Сириус, – выдыхает он.

– Боюсь, завтра у нас не будет времени нормально попрощаться, – рука соскальзывает с плеча Гарри и останавливается на его талии.

– Да.

– Когда я предлагал тебе дом, – вдруг негромко произносит Сириус, – я не имел в виду этот. Мы можем, когда всё кончится, подыскать что-нибудь без засушенных голов и серебряных сервизов. Как тебе?

– Отлично, – он тихонько прижимается щекой к плечу Сириуса, а тот небрежно обхватывает его другой рукой.

– А пока придётся потерпеть, – голос Сириуса звучит веселее, вселяя надежду.

– Конечно. – Гарри сам разрывает объятье – до того, как оно затянется и превратится во что-то непозволительное, дурное.

До того, как Сириус его оттолкнёт, потому что выдержать ещё и это Гарри не в состоянии.

– Уложил вещи? – миссис Уизли рассеянно заглядывает в полураспахнутую дверь. – А, болтаете?

– Да, – остаётся только надеяться, что вид у Гарри достаточно невинный, чтобы не выдать его идиотские мысли.

– Я уже ухожу, – чуть раздражённо бросает Сириус. – Спи спокойно, Гарри.

– Доброй ночи, – откликается он.

– Завтра рано вставать, – напоминает миссис Уизли. – Выключить свет?

Он кивает.

Засыпая, он чувствует, что с губ так и не сошла глупая улыбка.

***

– Ты почему ещё не лёг? – грозно спрашивает дядя Вернон, который не мог пройти мимо полоски выбивавшегося из-под двери света.

– Не спится.

– Принести снотворное и силой влить тебе в глотку? – дядя перехватывает ненавидящий взгляд воспалённых глаз Гарри и осекается.

– Просто уйдите, – очень спокойно говорит Гарри и перекладывает палочку из-под подушки на шаткую тумбочку у кровати.

Бормоча под нос все ругательства, какие знает, дядя, переваливаясь, грузно шествует к двери, но выключателя не касается.

Гарри хватает ещё на пять часов. Под веки точно льют расплавленный свинец, голова неподъёмная, и шея то и дело норовит согнуться под ее тяжестью. Наконец сил для сопротивления не остаётся.

***

Голова Сириуса исчезает из камина, и Гарри отчаивается унять колотящееся сердце.

– Ещё бы чуть-чуть, и… – выпаливает Гермиона.

– Ты это уже говорила, – у него закрадывается какое-то сомнение, но, прежде чем оно успевает оформиться до конца –


– ничего не остаётся –


Нет ничего страшнее, чем сидеть сложа руки и не знать, как помочь, чем ободрить друзей. Он переглядывается с Сириусом, но у того во взгляде сквозит та же тоскливая растерянность. Остаётся только ждать.

Понятно, что чувствуют Уизли. Если бы Гарри пришлось сидеть вот так, ожидая вестей о Сириусе, он бы наверняка спятил. Когда от тебя не зависит, выживет ли близкий человек, внутри всё разрывается и ноет, минуты становятся гвоздями в железной деве.

Однажды такое было, вспоминает Гарри. Нет, не просто такое, ещё хуже, услужливо подсказывает память. Падение, верно? Запрокинутая голова, выгнувшееся в танцевальном па тело, а за ним распахнувшийся зев арки.

Завеса –


– он умер-умер-умер -


Лицо Сириуса полускрыто тенями, но это к лучшему. В кладовке слишком тесно, и Гарри рад, что их не разделяет – не отдаляет – свет.

Он говорит о сумасшествии и мог бы рассказать вдвое больше, если бы не боялся реакции Сириуса и свидетелей за тонкими стенами.

– Перестань мучиться, – советует Сириус.

Он хлопает Гарри по плечу…

– Подожди! – очень важно удержать его, Гарри почти вспомнил, он знает – это происходит не по-настоящему, это просто…

– Молли зовёт, слышишь?

Он уходит.

А кладовку медленно заполняет тьма –


– и растекается повсюду, потоком хлынув в лёгкие.

***

Высыпанный из школьной сумки мусор похрустывает в такт неровным шагам. Гарри почти наслаждается тем, что комната всё больше смахивает на спальню близнецов в Норе, с вечно раскиданными жвачками, носками и хлопушками. К столу он последний раз спускался прошлым вечером, скоро ровно сутки, как он ничего не ел, кроме завалявшихся в подкладке куртки сухариков. Трижды в день тётя стучит в его дверь, но больше для проформы, ни на чём не настаивая. Кажется, на него наконец-то махнули рукой.

Иногда желудок напоминает о себе, и Гарри корчится на кровати, но чаще отсиживается у окна, пережидая, пока голод, смирившись, немного отступит.

Это замечательно, что в комнате нет ни одного зеркала – не считая обёрнутый платком осколок. Последнее, что хотел бы увидеть Гарри, – это своё теперешнее отражение. Ему вполне хватает неясного силуэта на оконном стекле, хоть он и не присматривается.

Бессонные ночи не только обвели тенями глаза. Теперь он стал отключаться в любое время, выпадать из серой яви в мрачную удушливую тьму. Правда, день ото дня сновидения истончаются, становятся короче, зыбче, блекнут – по крайней мере, Гарри в это верит.

Письмо от Дамблдора приходит рано утром, настолько неожиданно, что Гарри далеко не сразу решается впустить бьющуюся в окно пепельную сову. Вместе со свитком, перетянутым кручёной тесьмой, к нему возвращается слабая тень надежды. Дамблдор всегда знает, что нужно делать.

Трудно улучить момент, чтобы заговорить о собственных проблемах: сначала показательное выступление в доме Дурслей, затем визит к Слагхорну, и только в сарае для мётел, куда Дамблдор заводит его перед тем, как отпустить к Уизли, Гарри наконец рассказывает обо всём.

Брови Дамблдора сходятся на переносице, глаза за половинчатыми стёклами нехорошо щурятся.

– Ты видишь эти сны каждую ночь, Гарри? – вопрос задан с той лёгкой заинтересованностью, с какой ведутся светские беседы о погоде.

Вернее всего, такой тон призван уверить его, что нет повода для волнений, но эффект достигается обратный – Гарри подбирается, подаётся вперёд, как заправская гончая во время травли. Если упустить момент сейчас, в будущем истины от Дамблдора можно не добиться.

– Да, каждую. Что они значат? Это же не…

– Нет, не думаю, что к этому причастен Волдеморт. Скорее, они связаны с твоими переживаниями. Скорбь порой принимает необычные формы.

Но проникновенными словами Гарри больше не запутать.

– А если он всё-таки нашёл лазейку и решил сделать меня психом? – возражает Гарри и добавляет, послав подальше гордость: – Вы не могли бы достать мне зелье Сна-без-сновидений, сэр?

– Драконовские меры ни к чему не приведут, – на лице у Дамблдора непривычная смесь горечи и досады. – Впрочем, я знаю, что можно попробовать сделать...

– Сэр?..

– Позже, Гарри. Я навещу тебя на днях.

***

У Дурслей, оказывается, ещё легко жилось: не нужно было придумывать оправдания забинтованным рукам, теням под опухшими глазами и отсутствию аппетита. В Норе этот номер не прошёл.

– Что значит – не хочу есть? – потрясённая миссис Уизли накрывает его лоб влажной от кухонного пара ладонью. – Вроде бы жара нет. Что у тебя болит?

Всё, до кончиков ушей, он совсем разбит, а настроение не лучше, чем у счастливца, только что услышавшего троекратный вопль баньши.

– Всё в порядке, честно, – когда широко распахиваешь глаза, резь в них усиливается, зато проще выдавать гиппогрифову чушь за кристальную правду.

Миссис Уизли хмыкает, но разговоров о болезни больше не заводит.

От Рона и Гермионы нет смысла что-то скрывать, поэтому после вечернего чая Гарри делится с ними последними событиями, а заодно и опасениями.

– Никогда о таком не слышала, – Гермиона смотрит на кипу сваленных на столе книг, словно ища у них поддержки. – Но ты здорово переутомился, и шок от… Он ещё не прошёл, – неловко заканчивает она и умолкает.

Тогда вступает Рон.

– Знаешь, после того, как ты поживёшь у нас с недельку, мама тебя так откормит – никаких снов не будешь видеть. Завалишься в кровать и прохрапишь до обеда, не переживай.

Гарри смеётся, согласно качая головой. В самом деле, что он теряет. От голодовки всё равно никакого проку…

– Верю.

***
Молнию на джинсах Гарри кое-как застегнул, но дальше они не сходятся, и железная пуговица, позвякивая, болтается в воздухе.
– Гермиона попросила помочь с разборкой стеллажа в библиотеке, – оправдываясь, говорит Рон.
– Что, сразу после обеда? – Гарри невольно морщится и вытягивается на диване, выпрямляя хрустнувшие колени.
– Ага. Пойдём?
– Ты иди, а я буду через пятнадцать минут, хорошо?
– Нечего было столько в себя запихивать за столом, теперь не повернёшься, – справедливо бурчит Рон.
Ответив на его сочувственную ухмылку страдальческой гримасой, Гарри устраивается так, чтобы голова оказалась на мягком вытертом подлокотнике.
Сколько времени проходит с того момента, как вышел Рон, он не знает. В затенённой гостиной нет даже песочных часов, а ток времени не ощущается вовсе. Всё тонет в умиротворённом оцепенении, и, когда заходит Сириус, Гарри воспринимает это как должное: не ускоряются привычно удары сердца, не пересыхают губы.
– Отдыхаешь? – похоже, Сириус заглянул сюда просто так, не зная, что найдёт разомлевшего крестника. – Не буду тогда мешать. Лежи.
Его отступлению к двери мешает протянутая рука Гарри. Слова не идут, общаться жестами куда как легче.
– Что? – Сириус подходит ближе.
Гарри придвигается к диванной спинке, освобождая ему место, и неожиданно остро чувствует холодок на животе – край футболки задрался, оголив его чуть не до груди, и пуговица на джинсах осталась незастёгнутой. Вот же… Он стискивает зубы, титаническим усилием воли пытаясь согнать краску с лица, а Сириус будто ничего не замечает. Невидящим взглядом он равнодушно скользит по животу Гарри и усаживается возле него, отрешённый, задумавшийся о чём-то невесёлом, судя по пролёгшим между бровей морщинкам.
Жаждать коснуться и не мочь – вечное проклятье, руки как прикованы, и цепь ровно той длины, чтобы не доставать до Сириуса всего пару дюймов. Несправедливо и глупо, тем более что сам Сириус касается его легко и естественно, не задумываясь и не просчитывая каждое движение. Для него не существует ни цепей, ни невидимого барьера с пропущенным током, какой вынужден преодолевать Гарри.
– Гермиона уже разобрала полки? – спрашивает Гарри невпопад, лишь бы сломать опасное молчание.
– Нашла две кусающиеся демонологии, – Сириус поворачивается к нему. – А ты почему не с ней?
– Хотелось побыть в тишине.
– Понимаю, – Сириус откидывается назад, заводя руку за голову, и спиной слегка касается вытянутых ног Гарри.
Лежать смирно становится невозможно, от давящего тепла в паху обжигает стыдом.
– Неудобно? – Сириус слегка приподнимается, но Гарри хватает его за предплечье – и впрямь похоже на удар током, приходится резко отнять руку, не дожидаясь сыплющихся искр.
– Всё нормально! – выходит чересчур нервно, и он поправляется, повторяя тише: – Нормально.
Они застывают, кутаясь в тишину. Сириус дремлет, а Гарри борется с прибывающим возбуждением. Когда Сириус шевелит рукой или ногой, главное – успеть закрыть глаза и притвориться спящим. Наконец тот вырывается из сонного плена, восхитительная тёплая тяжесть исчезает с ног Гарри, а потом прохладная рука, ведя костяшками пальцев по его вздрагивающему животу, опускает задранную футболку. Тихо хлопает дверь.
Он подносит правую руку ко рту и, что есть сил, вцепляется зубами в тонкую кожу на тыльной стороне. Следы зубов впечатываются чуть ниже бледного «Я не должен лгать». Где бы достать такое перо, чтобы дописать – «самому себе»?


Категория: NC-17 | Добавил: Макмара | Теги: Гарри/Сириус, NC-17
Просмотров: 1479 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/2 |